Пустующие земли — Бэмфорд К. — Idle Grounds

Лид

Компания родственников и друзей проводит время вдали от города, и привычные семейные роли начинают трещать, когда всплывают старые обиды и скрытые желания. Поздние 1980‑е, сельская Новая Англия (вплоть до Массачусетса): лето, просёлочные дороги, лес на границе участка и старый семейный дом, где время кажется «застывшим» в мебели, запахах и привычках.

О чём книга (без спойлеров)

Компания родственников и друзей проводит время вдали от города, и привычные семейные роли начинают трещать, когда всплывают старые обиды и скрытые желания. Атмосферная психологическая проза о том, как место и прошлое могут вытянуть наружу то, что люди годами старались не замечать.

Мир и атмосфера

Поздние 1980‑е, сельская Новая Англия (вплоть до Массачусетса): лето, просёлочные дороги, лес на границе участка и старый семейный дом, где время кажется «застывшим» в мебели, запахах и привычках. Центр пространства — загородное владение, куда на семейный праздник съезжаются дети; вокруг — сараи, хозяйственные постройки, поляны и густые массивы, где легко потеряться. Сеттинг работает как New England gothic: внешняя идиллия сочетается с тревожной странностью, а привычные вещи (статуи, комнаты, семейные сувениры) выглядят как реквизит для кошмара. В лесу и на территории дома реальность начинает «плыть»: видения, странные знаки и детская логика создают ощущение, что сам ландшафт реагирует на скрытые семейные напряжения.

Отзывы в прессе

• Ключевые отзывы прессы / trade‑press
• • The Guardian: называет дебют «haunting and lyrical» и одновременно «unsettlingly funny»; отмечает, как роман воспроизводит детскую логику восприятия (летний праздник, кузены без присмотра, исчезновение маленькой Эби) и постепенно сдвигается в тревожную, почти сказочно‑готическую реальность.
• • Literary Review: в рецензии (цитата в пресс‑подборках) выделяют «gorgeous, spirited debut» и «Absorbing… the writing is so enthralling» — сильная проза и редкая управляемость тона между юмором и ужасом.
• • The Times: описывает книгу как «darkly whimsical» готику с необычной оптикой детского хора/коллективного «мы» и с эстетикой, балансирующей между игрой и кошмаром; подчёркивает сюрреалистические детали как способ говорить о семейной дисфункции и утрате.